Природа Африки География Африки Животные Африки Люди Африки

 

За покупками в город

 

 

У меня дома - ремонт. Кто его пережил, меня поймет, другим - не пожелаю. После двух месяцев, съевших год жизни, я поступила по-мужски. Я уехала в командировку. Схватив первую подвернувшуюся, не поинтересовавшись программой и условиями, не наведя справок о погоде. Побросала в чемодан, что смогла отыскать в разрушенной до основания квартире, твердо сказала бригаде, что меня не волнует, где и какие будут установлены розетки, и улетела в Тунис. Имея твердое намерение ни разу не вспоминать о ремонте в течение недели.

То ли страна была выбрана неудачно, то ли ремонт - штука более заразная, чем я предполагала, но отвлечься мне удалось всего на час - когда я, покачиваясь на спине верблюда, въехала в Сахару.

Да, этот час, могу сказать, положа руку на сердце, я не думала ни о чем. От верблюда уютно пахло варежками, убаюканная душа пребывала в блаженстве и покое. День умирал на глазах, морщинистые барханы, меняя оттенок каждую минуту, из слепяще-белых сделались лиловыми. Пальмы вдалеке манили, как маяки лучшей жизни. Это было волшебно и не должно было кончиться. Погонщик сказал, что пара немецких туристов наняла верблюдов на неделю и ушла в Сахару. Никому я так не завидывала, как этим туристам. Я даже не спросила погонщика, вернулись ли они.

Все остальное время я примеряла Тунис к своей квартире, с отчаяньем понимая, что в один самолет, пусть даже Ил-86, он не войдет. В этой стране, где по-европейски одетое население напоминает разряженных провинциалов, архитектура сохранила древний и строгий стиль и вкус. Виллы местных нуворишей, пятизвездочные отели, скромные гостиницы без звезд, рядовые пятиэтажки и берберские пещеры одинаково отмечены его печатью.

Средиземноморское побережье - столица Тунис, Сиди Бу Саид, Хаммамед, Карфаген - сверкающие под солнцем белые с голубым города, на фоне буйной зелени, тропических цветов и оранжевых плодов. Южные города с плоскими крышами, непроходимо узкими улочками, иногда сливающимися с другими, а порой оканчивающимися голубой дверью в изразцовой раме с маленькой карточкой - M-me имярек. Дальше хода нет. Приходится возвращаться назад или пытаться выбраться другими лесенками, арками, где не всегда уверен: идешь ли ты по улице, или уже пробираешься через чей-нибудь дом. Даже ковры на стенах ничего не означают - они могут висеть и на улице, обозначая микроскопическую лавочку.

В Медине - закрытом центре города - к вам обязательно привяжется добровольный гид, предлагая на всех европейских языках показать дорогу к мечети или особенный вид с крыши собственного дома. И нужно быть очень черствым человеком, чтобы не подняться с ним на крышу, тоже выложенную изразцами, с непременным столиком и скамейкой, накрытой ковром, не полюбоваться лабиринтом местных улиц и чужих крыш, - соседняя обязательно окажется крышей Джо Дассена или Далиды, - а потом, отдышавшись, не отблагодарить гида парой динаров за увлекательную экскурсию. (Динар, если кто не знает, это отнюдь не копейки, а доллар и пять центов). Тут же рядом окажется новый доброволец, знающий один магазин, где вы сможете купить все самое лучшее по самым низким ценам. И тут уж нужно быть законченным идиотом, чтобы соглашаться. Потому, что в этом магазине старуха впарила мне, проторговавшись с четверть часа, керамическую пепельницу за семь динаров, двойников которой я встречала потом на всех дорогах Туниса, и даже в дорогих гостиничных магазинах больше трех за нее не просили.

А просить и получать в Тунисе - это, в среднем, больше чем в три раза не одно и то же. Поскольку, когда я стояла на собственных ногах, а не нежилась на чужом горбе, я хотела только одного - увезти с собою всю эту неземную красоту, я о торговле знаю все. Могу давать консультации, если понадобится.

Двери. Двери вызвали мое восхищение с первого взгляда. И не только мое. В Сиди Бу Саиде проводится ежегодная выставка тунисских дверей. Удивительно, сколько любви и фантазии вкладывают тунисцы в такую простую вещь. Ни на одной не повторяется орнамент. Классический вариант - с арочным закруглением деревянные двери, выкрашенные голубой краской, с коваными разговорами, массивными ручками-кольцами, дверными молоточками в виде руки Фатимы и россыпью гвоздей. Бывают и прямоугольные с геометрическим узором из тех же гвоздей. Затейники выбивают гвоздями рыб или ту же ладонь Фатимы. Кольца я видела и гладкие, и с узором, и витые. Ближе к пустыне двери попадаются зеленые и просто резного дерева. Мечтая всей душой о такой же точно, но в Москве, я заранее отмела идею о транспортировке ее целиком. В виде слабой компенсации отсняла целую пленку дверей и постановила купить хотя бы кольца и гвозди.

Замечу, что командировка была не шоп-туром, а экскурсионной программой. Да и шопник в Тунисе едва ли отправится в мастерскую жестянщика, скорее направит свои стопы к кожевнику или на фабрику ковров. Но после одного вечера на базаре мне казалось, что я постигла все тонкости восточной торговли. Собственно, там тонкостей нет никаких - снижай цену в три раза и стой на своем. Догонят и сунут в руки. Наметив из окна автобуса большую мастерскую, где пылала паяльная лампа и извивались железные прутья, я с утра пораньше до экскурсии побежала за кольцами.

Мастерские и лавочки в Тунисе открываются в восемь утра и работают до восьми вечера - говори после этого про традиционную восточную лень. Из металла здесь делают все - кровати, стулья, лампы, фонари, балкончики, решетки на окна - тунисские решетки заслуживают отдельного абзаца. Все это делается вручную и волнует сердце, как произведение искусства. Продавались в лавочке и вожделенные кольца. Что приятно, в Тунисе все, невзирая на возраст и социальное положение, говорят по-французски. Что неприятно - русские, говорящие по-французски, вызывают излишнее любопытство.

- Сколько? Десять? А дешевле нельзя? Два за пятнадцать, идет?

Гордый пролетарий повернулся спиной и ушел в подсобку. Я ждала минут десять и ушла, унеся с собой только ценное сведение о том, что для торговли есть базар. В другой лавочке начальная цена была пятнадцать. Возвращаться было стыдно, а пятнадцати динаров жалко. Покупку пришлось отложить.

От обиды я решилась на экстравагантный поступок. Я зашла в магазин кафельной плитки и через сорок минут вышла из него голосовать на дорогу. Основной прицип тунисского дизайна - контрасты чистых цветов. Беленые стены, а на них коврик из изразцовой плитки. Двери и окна внутри и снаружи - в обрамлении плиток. В домах побогаче - на стенах цветенье сине-зелено-желтых узоров, попроще - цветные полоски на белом поле. Я поняла, что, бегая в Москве за плиткой из одного магазина в другой, с точно таким же мраморно-пастельным ассортиментом, я подсознательно мечтала об этой тунисской. О ее густом кобальте, сочной зелени, солнечном желтом. Такой керамики я видела много в Андалусии, в старых районах Мадрида, но в Тунисе без нее я не видела ни одного дома.

Хорошо, что здесь дешевое такси, километр - полдинара, и поймать его можно на каждом углу. Кафель, который я с такими мучениями выбрала, был ручной работы, а потому особенно тяжелый. С таким же успехом я могла бы попытаться вывезти римскую колонну, просто кафель мне сейчас нужнее, у меня ремонт.

Я не знаю, куда я приспособлю решетку, которую я выцыганила у жестянщика. Ее кружевные завитки можно просто вставить в рамочку и повесить на стену. А Тунис - весь в таких кружевах. На окнах - не думаю, что для надежности, воровство в число пороков местных жителей не входит, как и пьянство. Обжулить на базаре - пожалуйста. Но держаться руками за сумочку в Тунисе не приходится. Не знаю, почему. Нет традиции. В турецкой кофейне я наблюдала встречу двух работников отеля. Два немолодых мужика вяло болтали, пока один, порывшись в кармане, не достал шоколадку, разломил ее и протянул половинку собеседнику. Лицо того радостно осветилось. Они стояли и с видимым наслаждением грызли шоколад. Последний раз я такую сцену наблюдала в детском саду, и ее участники были намного моложе.

Правда, по моим наблюдениям, гашиш все-таки в ходу. Несмотря на солидные сроки тюремного заключения за торговлю и менее длительные за хранение. В знаменитой своим видом с террасы турецкой кофейне в Сиди Бу Саиде - настолько знаменитой, что она вошла в путеводители - оказалось на удивление много юных местных жителей, с виду не склонных любоваться пейзажами. Их заказы принимались шепотом и сбор денег навевал подозрения, что расплачиваются они не только за кофе. Впрочем, вели они себя тихо и пристойно, никаких неудобств окружающим не причиняя. И мой последний вечер в Тунисе, в отеле "Сиди Бу Саид" был замечателен культурной программой. После обязательных танцев живота, которые исполняются с разной степенью успеха во всех отелях, и вытаскивания публики на танцы метрдотель привел высокого худого человека в темных очках с большим инструментом, закутанным в чехол. По тому уважению, с которым вокруг парня засуетился весь ресторан - от представителей турфирмы до работников кухни, я поняла, что нам предлагают что-то настоящее. Слепой музыкант был усажен за отдельный столик, ему поднесли стакан и бутылку розового, сам метрдотель зажег ему сигарету, он распаковал свой инструмент, оказавшийся иранской лютней и запел. В моих глазах он встал в ряд других "великих слепых". За столом представителей турфирмы царило редкое оживление: они прихлопывали, смеялись, было понятно, что и тексты песен доставляют им особое удовольствие. Наш гид мне шепнул, что это особый жанр - куплеты.

- Ну, представляешь, собирается компания, курят, ловят кайф, а он поет...- и на лице гида изобразилось райское наслаждение. Еще как представляю...

Так вот, о решетках: они, кроме декоративных, никаких функций не несут. Их делают иногда в пол-окна, выгнутые, на манер подбалконника. При мне жестянщик делал на заказ большую работу - монтировал фрагменты старинной решетки в новые ворота. Кто-то хотел сохранить узор.

- Вообще-то это редкость. У нас люди не понимают ценности старых вещей. Думают, старая - надо выбрасывать.

Сдается мне, что жестянщик был не прав. Даже у него в мастерской висели образцы традиционных узоров, таких же, что украшают окна дворцов. Я не видела в Тунисе старинных вещей по цене утиля. Наоборот, мне показалось, что кое-что хитрые торговцы старят специально, а уж на настоящую старину цены здесь заоблачные.

Неплохие коллекции собирают отели. Чего - зависит от вкусов владельца. В "Сиди Бу Саид" упор на деревянную мебель - он украшен восхитительными расписными сундуками и медными коваными фонарями. У "Шератона" в Хаммамете марионетки, которых я не видела ни в одной антикварной лавке. А уж музей прикладного искусства гостиницы "Дар Шрает" местного уроженца господина Шраета заслуживает самого пристального внимания. К сожалению, в музей попадаешь после забавы под названием "1001 ночь" - весьма аляповатой восточной версии Диснейленда. Но в музее - все настоящее и все высшего качества: мебель, предметы быта, костюмы, украшения, фотографии.

Под знаком ремонта прошли все мои экскурсии: Карфаген, где каждый камень напоминает о бренности существования (собственно, и камни-то карфагенские остались только в подземельях, где состоятельные жители устраивали захоронения своих родственников), римские бани на месте блистательного города тоже не те, что были когда-то, роскошнейший музей мозаик Бардо в Тунисе - все это навевало мысли об оставленных далеко родных и разрушенных стенах.

Что говорить, Тунис - рай для любопытного туриста, но человек, обремененный ремонтом, никогда не будет хорошим туристом. Стыдно сказать - в Керуане, четвертом святом городе Ислама, после Мекки, Медины и Иерусалима, я бродила по знаменитой керуанской мечети - самой древней на континенте, на строительство которой пошли лучше всего сохранившиеся колонны Карфагена (но колонны лишь детали мечети, построена она из света и тени). Так вот, я гуляла по ее просторному двору, пыталась определить время по старинным солнечным часам (правда, даже наш гид не сумел этого сделать), и меня не покидала тревога: успею ли я добежать до музея ковров, потому что Керуан - еще и центр ковроделия в Тунисе.

В музей ковров нас повели всей группой. Музей оказался просто большим магазином, где для рекламы сидели две ткачихи с прекрасными татуированными лицами и демонстрировали свое мастерство. В Тунисе делают два типа ковров - обычные, узелковые, с персидским орнаментом, роскошные, нога утопает по щиколотку, на изготовление которых уходит около месяца на квадратный метр, и так называемые килим - берберские тканые ковры с ручной вышивкой немыслимых расцветок. Килим мне понравились больше, но было неловко торговаться при всех, и я ушла в соседний магазин. Я сразу приглядела себе коврик - хоть он и был завален грудой других, более новых и ярких. Но по восточному обычаю мне не позволили сразу купить, что мне понравилось, и я была вынуждена пересмотреть весь имеющийся в наличии товар. Разговоры об автобусе и ждущей группе не помогали.

Источник: archive.travel.ru